Лог выволок из-под кровати ящик с инструментами и принялся перебирать их. СГБ, чего только не было среди различных штангенциркулей, циркельштангелей и прочих фортепьян! Лог обнаружил давно потерянную кассету ДДТ “Актриса-Весна” и включил музыку. “Пан Ленинград, я влюбился без памяти в Ваши стальные глаза…” Порывшись, он выкопал старую фотографию любимой женщины, поцеловал её и отложил в сторону – не время было сейчас предаваться воспоминаниям. Покопавшись ещё, он достал старую фотографию другой любимой женщины, поцеловал её тоже и тоже отложил в сторону. За полчаса он вытащил штук пятнадцать различной старости фотографий любимых женщин и всё-таки предался воспоминаниям. Чего он только не вспомнил, предаваясь им: и первый выпускной, и первый поцелуй, и так далее. Всё он помнил, как будто это было вчера. Вздохнув, лог опять залез в ящик. На этот раз он выудил мятый листок с какой-то писаниной, озаглавленной претенциозно “Мои тайные мысли”.
Если Вы попали на эту страницу через поисковик, то скорее всего, видите только её, в то время как она является одним из фреймов, либо вообще относится к одному из дополнительных проектов. Для того, чтобы попасть на главную страницу сайта, нажмите сюда - она откроется в новом окне.
“Опаньки, – подумал лог, – что это ещё такое?” И углубился в чтение:
Я не акварелист. Куда легче и надёжнее клеветать на естественную жизнь. Не ем йода – шутки амбалов ядовиты. И посему рисую еловыми лапами, еле струящимися тонкой нитью ежедневных йо-хо-хо, шелест астрального Я. Жизнь естественная немеет, щурится и неожиданно ахает: “Видишь? Можешь и рисовать, если...”. “Молчи, – обрываю желанную, но опоздавшую лесть. – Истина сочинения обречена метаться на едва видимой архитектурной... Тьфу! – сплёвываю я, – Куда ты отвернулась?” Однако след простыл от ребёнка, исподтишка тыкавшего моего оппонента. “Йод – ... , – тупо его заглатываю и становлюсь деревянным амбалом, – Йод – телесный егерь.” Я поворачиваю одну руку вверх уключиной, ещё мучаясь умственно, потом ад смыкается. Тьма. Я не аллигатор, я просто объелся морали, навязываемой юношеству. Теперь, если будет явно преобладать одна мысль, недавно исторгнутая мной, есть надежда: я – император татарской ыдро.
Лог долго вертел листок в руках, мучаясь умственно – когда и по какому поводу он успел подобное отгрохать? Тут на беду его (или на счастье – как знать?) позвонили в дверь, и он забыл об этом листке на долгие годы. Лог ушёл на кухню готовить чай, а гость (это был я), глазея по сторонам в его ожидании, имел неосторожность заглянуть в эту мятую бумажку. И, конечно же, узнал в ней своё собственное сочинение. Вот оставьте в другой раз на столе без присмотра свои тайные мысли, и неизвестно, повезёт ли вам так же, как повезло мне. (Вот это я завернул! Аж сам ничего не понял.) Листок я, естественно, забрал.
Но видимо, хватит уже об этой бестолочи.