Предыдущая глава

Долго ещё министр отпусков ругался нехорошими словами, дожидаясь Графа с Иосифом. Он спустился с облака и теперь лежал, нежась в объятиях входной двери и в её же лучистом взгляде и коротая таким образом время. Министр был человеком вредным и бесполезным (порой случается и так), и замыслил чёрное дело. “Вернутся, – думал он вслух, – эти негодники назад, только домой заходить, – а тут я с текстом выговора. Попляшут же они у меня самбу-летучую-мышь! Подумать только: на восьмом десятке выслушивать от всяких сопляков всякую хню! Нет, им небо покажется с обесцененный “центавр”! Надо бы их в горячую точку отправить – пусть поостынут.” Когда запас нехороших слов истощился, он достал носовой платок и высморкался громким голосом. Это и спасло наших героев. Они как раз считали ступеньки, ведущие с палубы, и при другом раскладе попались бы старому хрычу тёпленькими. Но на их счастье раскаты собственного носа министра заглушили приближение его заклятых врагов, и они успели прикинуть тысячу вариантов возможного диалога, подходя таким образом холодненькими. Убрав платок, министр увидел заканчивающих просчитывать последний вариант Иосифа с Графом и сразу же перешёл в наступление:

- Это что ещё такое вы себе позволяете, ЁВМ, по отношению к одному из ваших непосредственных начальств?!

Такое простое наступление, конечно же, было сразу парировано:

- А Вы, дяденька, кто будете? – изумлённо спросили паромщик и Граф в один голос. – Шли бы Вы мимо. Много тут вас, эксбиби…, эскгиби…, короче, хоть трусы бы надели, когда в учреждение входите.

Министр не на шутку смутился. Он вытащил носовой платок, повертел его, вытряхнул и соорудил вокруг бёдер, насколько хватило, некоторое подобие трусов.

- Я – министр отпусков. Вот мой мандат.

- Да, весьма мандат, – процедил сквозь зубы Иосиф, глядя совсем не на документ.

Министр смутился ещё шибче и начал мандатом занавешивать открытые пространства в гардеробе. Когда это ему с некоторым грехом удалось, он протянул им текст договора и сказал:

- Вот, читайте. Вы отправляетесь в горячую точку. Её координаты: Е2-Е4. Цель будет указана по прибытии. Распишитесь.

- Ура!!! Наконец-то!!! – заорали не своим голосом Иосиф с Графом, которым уже давно осточертел этот провонявший покойниками угол вакуума, с двумя единственными развлечениями – вечными картами и блядками. – Где там подпись ставить? – и не дожидаясь, пока министр передумает, они расписались, где надо и где не надо, а пылкий юноша, который ещё ни разу не бывал в горячих точках, просто расцеловал ошалевшего от ужаса старика. Тот действовал, мягко говоря, отнюдь не по закону, самовольно отправляя их туда. Но было поздно. Иосиф, пользуясь тем, что министр не может вырваться от целующего уже его пятки Графа, прыгнул к бортовой радиостанции и отправил в эфир всё, что думал: “Васёк, ты чуешь? – мы на точку. Пацанам привет, зайди к шефу – пусть там всё устаканит. Мы отчаливаем Н Е М Е Д Л Е Н Н О! (разрядка моя – С.Ю.) Конец связи”.

Обессилевший и ещё более постаревший министр отпусков забрал подписанный приговор и, вздохнув, отправился навстречу своей судьбе – его самого теперь ждала как минимум горячая порка.

- Каков экспромт! – самодовольно воскликнул паромщик, когда тот растворился в пространстве.

- Даже и не говори, Ио! – подтвердил Граф. Действительно, этот вариант диалога был тысячу первым и совершенно не ожидался.

- Ну, давайте, Граф, в кочегарку. Нас ждут великие дела! Надо дёргать отсюда, пока неразбериха не улеглась. Так, где уж там карта звёздного неба? Е2-Е4… Дык это ж рядом, за углом почти. Свистать всех наверх! П-аднять п-аруса! Отдать швартовы! Лево на борт! П-олный вп-ерёд! П-ятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рому! Наливай!

Спустя п-ять минут, когда п-аром вышел на подходящую орбиту и двигался по инерции согласно одному из законов Кеплера и старательно объезжая посты пилиции, Иосиф танцевал румбу-ушастую-сову прямо на столе, чудом не наступая на последний действующий прибор для измерения давления. Когда первый порыв радости прошёл, кэп заметил этот прибор и вспомнил об отданных перед уходом распоряжениях. Он построил всех тараканов и устроил им капитальный ремонт:

- Вы что, ЁВМ, делаете? В гроб нас загнать хотите? Не хотите? Я вас не спрашивал ещё. Ну-ка, какое давление было, пока нас не было? Что молчите? Вот теперь я вас спрашиваю. Что? Сто восемьдесят на сорок? Сто восемьдесят на сорок!!! Это ж пц! Как котёл-то цел остался? Вы его шпагатом обвязали?! Ха! Шпагатом обвязали! Н-да, шпагатом обвязали… А ведь эта дубина стоеросовая ни за что бы не додумалась в минуту опасности котёл шпагатом обвязать. Конечно, он и хныкать бы не начал, но что толку-то! Ладно, вы все, вольно! Кто насчёт шпагата придумал? Выйти из строя! Войти в строй! Выйти из строя! Войти в строй! Выйти из строя! Молчать! СГБ троицу любит. Короче, ты маешься. Р-р-разойдись! Отставить, медленно! Расходиться надо бегом. Мы едем в горячую точку, а это вам не холодная точка. Так, попробуем ещё раз…

Через два часа Граф, еле отодрав пригоревший шпагат и доведя котёл до ума после тараканов, которые довели его до ручки, вернулся в кают-компанию. Ещё умасливая из последних сил дверь, он услышал внутри подозрительные звуки: как будто кто-то громко барабанил пальцами по столу. Этот стук перемежался гортанными выкриками Иосифа: “Левой, левой, раз, два, три-и-и… Рота-а-а! Кру-гом! Вспышка слева! Газы!” Граф по-быстрому трахнул дверь и ворвался в кают-компанию. Представьте себе картину:
В середине стола расчищен плац. На этом плацу марширует вся вторая часть компании “Иосиф и Т^а” в форме солдат шотландской армии шестнадцатого века и с противогазами на рылах. Иосиф, в форме Сталина (фетишизм и мания величия), с трубкой в зубах, проводит учения – бросает сверху стаканы, имитируя бомбёжку, взрывает зажигалки, пускает клубы конопляного дыма, от которых и человека-то нахлобучивает на неделю, и вообще всячески их муштрует. Местами в столешнице чёрного дерева прорыты окопы, кое-где устроены блиндажи в три наката. Банки тушёнки, имитирующие танки, ездят взад-вперёд и давят самых неповоротливых. “Хня, ребята, тяжело в ученье – легко в бою!” – орёт Иосиф. – “Зиг хайль!”

Сами понимаете, Графу ничего не оставалось, как взять стул, подкрасться сзади и вдарить этим стулом паромщику по башке. Ещё через час Иосиф, с компрессом на голове, лежал в своей каюте и стонал: “Граф, объявляю Вам благодарность за приведение меня в чувство… Принесите, пожалуйста, чаю”. Граф не слышал его. Он сам в форме Сталина стоял около стола и орал: “Коли! Отставить! Коли! Отставить! Да кто ж так колет?! Ну ничего, доберусь я до вас, гоблины!”

Всё точно подмечено нами:
Восходы убиты копьём,
И, небу грозя именами,
За левое дело мы пьём.
…

* Блядки – так в народе называются посиделки с целью застольного, а затем и постельного общения с противоположным полом.
назад

Следующая глава

Если Вы попали на эту страницу через поисковик, то скорее всего, видите только её, в то время как она является одним из фреймов, либо вообще относится к одному из дополнительных проектов. Для того, чтобы попасть на главную страницу сайта, нажмите сюда - она откроется в новом окне.