За бортом послышались какие-то скрики и вплески. Что-то бухнуло, ухнуло, хнуло, нуло и уло. Граф насторожился и отложил карты.
…
Если Вы попали на эту страницу через поисковик, то скорее всего, видите только её, в то время как она является одним из фреймов, либо вообще относится к одному из дополнительных проектов. Для того, чтобы попасть на главную страницу сайта, нажмите сюда - она откроется в новом окне.
- Судя по всему, мы на месте, – сказал Иосиф.
За бортом ещё раз что-то взорвалось.
- Выходите, уроды, биться будем, – донеслось следом. Этого Граф не стерпел. Он вскочил и снял со стены доспехи капитана Блада для защиты тела, ракету “Трайдент” для дальнего боя, установку “Град” для среднего, шринкер (да, тоже отнятый у Дюка Нюкема) для ближнего и ампулу с ядом на всякий случай. Экипировавшись, он направился к выходу. Иосиф тоже собирался. Он заглянул в карты Графа, снял со стены свой любимый арбалет и зарядил его стрелой со смещённым центром тяжести. Я подумал, что если меня убьют, то я не состоюсь как писатель, и взял боевой бумеранг и скафандр. Коре я запретил даже нос из колоды высовывать, но на палубе обнаружил, что она рядом, безоружна, но очень опасна.
Вглядевшись в пропахшую пеплом и порохом даль, среди алых маков, населявших эту пустошь и колыхавшихся с частотой порядка четырёх Герц, мы увидели фигуру приближавшегося человека. До него было где-то пять-шесть астрономических единиц, когда он бросил свою атомную бомбу. Она упала прямо перед носом парома, и радиоактивный фонтан, красный от лепестков, окатил нас. От излучения пострадала вся наша растительность: Граф облысел, Иосиф потерял волосы везде, кроме лысины, и стал немного похож на человека (совсем забыл сказать, что до этого он был похож скорее на потешного такого медведя), у меня облетели усы, торчавшие из шлема (вот в музучилище подохли бы со смеху!), Кора тоже лишилась кое-каких своих волос.
Наш ответ был потрясающ. Казалось, весь вакуум заходил ходуном, когда “Трайдент” Графа треснул нахала по башке. Но тому всё было пофиг. Подойдя поближе, он бабахнул по нам из зенитки, положенной набок, но промазал. Граф устроил непогоду. Мужик укрылся противоградовым плащом, затем подошёл ещё ближе и выстрелил из охотничьего ружья дуплетом. Дробь слегка оцарапала Иосифу гладкий теперь фейс, и он разозлился. Меткости это ему, к сожалению, не прибавило. И опять ход перешёл к нападавшему. Он раскрутил пращу и метнул подобранный неизвестно где булыжник – тоже мне, Давид хренов. Астероид угодил мне по шлему, и только это явилось причиной отклонения траектории обычно неотклонимого бумеранга. Он, будучи боевым, как говорится, has never been seen any longer. (Вероятно, он ушёл по кривой четвёртого порядка, и путь изгнанника – удел его. Злые языки поговаривают, что мой бумеранг теперь – самое холодное место в Галактиде.) Гость был уже на расстоянии вытянутой ноги, и ногу незамедлительно вытянул. Граф поставил блок и ширкнул из шринкера. Соседняя звезда стала чёрной дырой, а потенциальная жертва нанесла удар кастетом. Иосиф согнулся, хватая ртом воздух. Граф уже собирался применить ампулу, но в этот момент пришелец (который как раз поднял странный прибор, висевший у него на поясе, и направил его на меня) случайно взглянул на Кору.
- Ты?!!! – только и смог вымолвить он и повалился на палубу без чувств (впрочем, успев перед этим нажать на “кварту”). Блики звёзд заиграли на тампаковом дуле, и невозможно было смотреть на них невооружённым глазом. Что-то смутно знакомое напомнил мне этот device, будто давно-давно где-то я его видел и даже больше того – сам имел счастье лабать на этой штуке. Да и противник выглядел весьма подозрительно. Лицо его было закрыто ставнями, но я, давно уже благодаря близорукости наблашнившийся угадывать на улице знакомых по фигуре и походке, уже на подходе имел неясные сомнения насчёт этого типа. Уж не…? Все эти мысли в мгновение ока пронеслись мимо моего сознания, растерзанного и затоптанного несметным си-бемоль, вырвавшимся из жерла таинственной пушки. Трубы иерихонские взревели где-то на небесах. И я бы назвал и причиной, и целью, как Солнце вершило свой круговорот. И Павел с Петром умирали с похмелья, и Цербер сидел возле райских ворот. Эгей, что это!
Светимый лучом галогеновой лампы, но ориентируясь больше на лай, я шёл навестить этот призрачный край, – я шёл, и на стенах висели эстампы. О, сколько я мог бы составить поэм из встреченных мною людей и сюжетов! Но к счастию, я не являюсь поэтом, и всю свою жизнь занимаюсь лишь тем, что в поисках яблок брожу по садам. Я очень жалею, что я – не Адам.
И неожиданно я почувствовал, что покидаю своё тело и втекаю в тело, распростёртое на палубе… …и неумолимо хочется спать…
…Я лежал на продавленной кровати, а около меня сидели Иосиф и Граф, тёрлись мордами о мои руки и шипели на солдата-дневального, который, видимо, заснул на посту.
- Да, я, – ответила Кора, положив руку мне на грудь, но обращаясь как будто сквозь пелену измерений, разделяющих и объединяющих нас. – Какой ты дурак!
И ушла в кают-компанию, чтобы никто не заметил её слёз.
Граф с Иосифом замахали лапами, замяукали и начали носиться по комнате. Поднялся страшный переполох. Вся прислуга кинулась их ловить, а они выскочили в коридорчик, увлекая всех за собой, и затем, перелетев через подоконник, шмыгнули в свой кошачий домик у озера.
Привет, отражённое солнце.
Мы – глупые дети твои,
На восемь извилин уродцы.
…А где-то поют соловьи…
…